ВЫРОЖДЕНИЕ СЕЛА 
 22.12.2017 
 ЭКСКЛЮЗИВ 
«Село наше возрождается, куда ни глянь, — с иронией восклицает жительница сельского поселения Петровка на встрече с журналистами «Борское.РФ». — Света нет, все улицы заросли бурьяном, дорога на кладбище разбита под ноль, врачей нет, скорая помощь не ездит, аптека пустует, на почте люди сидят с тремя обогревателями, просрочка в магазинах...».
Пожалуй, самая глубокая обида в голосе слышится от жителей дома 14 на Первомайской улице. Из всех многоквартирных домов, образующих единый двор, он является старейшим — 1972 года постройки. Ещё пока не угасли воспоминания, как в растрёпанных чувствах все 100 человек наблюдали за торжеством, устроенным администрацией жителям трёх соседних домов, попавших в единую федеральную программу по благоустройству «Комфортная городская среда».
Несмотря на то, что средства выделялись на все дома без исключения, четырнадцатый дом был наказан главой района. В то время как другие дома показали 100% явки на выборах, четырнадцатый дом проголосовал только на 98%. И всё — из-за двух человек, один из которых — молодой парень, а другая — лежачая бабушка. Ещё одной веской причиной, по словам обделённого дома, стал выбор ими управляющей организации — не ИП Бутковский, а ИП Сучков. Вот такое ребячество первого лица муниципалитета привело к раздору в большой семье из четырёх домов. Несмотря на публичные обещания Эдуарда Ардабьева отремонтировать все 4 дома, впоследствии один из объектов почему-то выпал из списка. Наверняка опять денег не хватило — переборщили с откатами.
Заходим на почту. В помещении — декабрьский холод, за прилавком — две сотрудницы в верхней одежде с калорифером. Трогаем трубы — еле заметные признаки отопления, воду в них сами работники таскают в вёдрах из ближайшей колонки. «Сидим так с девяти утра до пяти вечера, — обречённым голосом говорит почтальон. — А что остаётся делать? Людей же обслуживать надо: посылки, коммунальные платежи, зарплата, пенсия, налоги, кредиты...».
Молодая девушка, работающая кассиром банка в соседнем помещении, вынуждена бывать здесь только 2 раза в неделю из-за низкой температуры. Не банк, а холодильник. «Нам сказали, чтобы мы ни в коем случае не жаловались, — жалуются жители. — Грозятся тогда совсем закрыть почту. А если в Борское ехать за пенсией, надо каждый раз машину нанимать за 700 рублей».
Спустя сутки после визита федеральных журналистов на почте удивительным образом проблемы с отоплением начинают оперативно решаться. Слухи о приезде в Петровку "каких-то важных людей" доходят аж до главы района.
Вместе с жителями продолжаем объезжать проблемные точки. Отделение сестринского ухода стоит в ожидании приезда "тридцати психов". Так местные называют пациентов психоневрологического отделения, которых должны поселить здесь на несколько лет на время ремонта основного здания в Самаре. «Руководство районной больницы распорядилось никого не пускать и не лечить», — рапортуют медики. Правда, тут же рассказывают историю, как к ним пришёл пожилой мужчина и со слезами на глазах умолял сделать укол — и сделали. Рядом располагается корпус, где когда-то была грязелечебница. Казалось бы, чем не живые деньги? Но всё простаивает без дела.
Здоровье населения оказывается абсолютно незащищённым, ведь даже бригада скорой помощи из райцентра к ним не выезжает, а местный УАЗик постоянно ломается. Что говорить о взрослых, когда даже в школе нет никакой медсестры. Как следствие — вши у большинства школьников. А если травма? Никакой помощи не будет. Детские обмороки уже случались. Глава района пообещал найти кадровую единицу в школьный медпункт, но потом сослался на отсутствие возможности.
«Приезжают к нам из Борского со сломанным кардиографом и думают, что мы — дураки и ничего не замечаем. Лишь бы отметить, что выезжали и проводили профилактику, — сетуют люди. — Мы уже давно свои истории болезни держим дома. Им же деньги за количество душ платят. Моя знакомая однажды взяла карточку, глянула — а она, оказывается, аж дважды бывала на приёме, и самое интересное — у неё нашли ожирение второй степени. Посмотрите на неё! Ну, какое тут может быть ожирение?».
На обратном пути заезжаем в деревню Новая Покровка — посмотреть на скамейки за 190000 рублей, которые подарила власть за высокую явку на выборах. Каждая из трёх лавок едва дотягивает до 3000-5000 рэ. Что тут ещё добавить? Всё — для народа. Жители деревни вообще собираются бойкотировать президентские выборы, ведь ничего другого не остаётся, чтобы с ними начали хоть как-то считаться.
По всему выходит, что никакого возрождения села, о котором заученно трубят чиновники с подконтрольных ресурсов, не существует. Всё происходящее можно назвать не иначе как вырождение села. Люди устали. И им уже неважно, кто стоит перед ними — министр, журналист или общественник. Главное — выговориться, кому угодно, в пустоту, самому себе... Но держать это внутри уже больше нет никаких сил: в общей сложности встреча жителей с прессой длится более 5 часов.
Какие ещё нужны аргументы для того, чтобы власть на местах, наконец, оторвала от уютных кожаных кресел заплывшие жиром задницы, перестала делить бесконечные откаты, подняла двойные чиновничьи подбородки и огляделась вокруг?